Вот эту беседу двух вышеназванных людей по радио "Свобода", наверное, слышали или читали уже все (2007 год), но я все-таки дам ссылку:
http://www.svobodanews.ru/content/Transcript/421134.html#ixzz0Y5tnAjTp :

"...Мне часто бывает грустно слышать, когда говорят «святая Русь», честно скажу. Потому что если оглянуть нашу историю и как-то вчитаться в нее, то мы увидим такую нехватку любви в нашем обществе все время, во все века. Господи, чего там вспоминать, несчастный народ. ...
...Почему у нас заговорили вдруг, зачем надо говорить о соборности, если она есть? Зачем к ней призывать, если она есть? Оказывается, почему о ней начали говорить, кричать – соборность, пятое, десятое? Потому что ее не было. И семейственности не было. ...
... о.И.Д.: ...необходим элемент тепла, который в целом отогревает общество, который в целом отогревает каждого – фигуру высокопоставленную или простого человека, крестьянина. То есть должно быть большое тепло, которое отогревает, на которое хочется равняться, которое пробуждает в тебе твои естественные человеческие, природные, позволю себе сказать, христианские качества. Но вот такого тепла как-то не нашлось на нашу родину. Поэтому не отогретый народ, мне его греть хочется бесконечно. Я на него смотрю, мне совсем не хочется упрекать кого-то. Вот говорят – аморфность нашего народа, стадность какая-то. Вот знаете, мне все это больно, мне не хочется выслушивать никаких упреков. Потому что давайте согревать, и тогда будут вылечиваться души. Все время все упрекают.
В.Ш.: Штука в том, что на согревание нужна воля – это воля может быть только человека, каждого человека. Другое дело, что таких людей может набраться замечательное критическое количество, и тогда мы будем говорить об отогретом обществе, о том, что это станет правилом. Но в любом случае исходит, этот импульс исходит, вот он от вас исходит, а от другого по соседству не исходит. Носит он крест, не носит он крест – второй вопрос, от него не исходит. Стало быть, когда мы говорим о соотношении религиозного чувства и той самой политики социального чувства, то понятно, что невозможно никого заставить нести тепло. Но организовать законы, по которым будет выгоднее нести тепло, все-таки возможно."
От себя: это все-таки очень радует, что такие Люди (с большой буквы), как Илья Дорогойченко, не переводятся на Земле... Ушел Андрей Сахаров, убили о. Александра Меня, ушел отец Георгий Чистяков, недавно убили о. Даниила Сысоева, который, пусть и с ошибками и какими-то заблуждениями, пытался нести людям "правду, как он ее понимал", уже привычными для нашей страны стали убийства журналистов - Политковской, Щекочихина, Эстемировой и других, но, оказывается, есть те, кто несет свет и правду дальше... Но почему же этих людей так мало??

Вот такой зверек загадочный:





Напуганы, правда, обилием гостей, но позировать не боимся.
Большое спасибо Ирине Волковой (irish-v) за великолепные снимки!

Опять повторяется история с Фридой "Троицей" Рублева ??
Пишет Левон Нерсесян (_corso_):

"Вопросы аутентичного и неаутентичного использования в этом случае можно явно вынести за скобки. Равно как и вопрос о том, нужно ли использовать вплоть до превращения в полный прах ветхие церковные предметы, или всё-таки стоит дать им покой в музеях и древлехранилищах. Потому что ни Полоцкий Спасо-Ефросиньев монастырь, в который эта икона когда-то была вложена, ни Торопецкий Корсунско-Богородицкий собор, в котором она находилась, ее всё равно не получат. А получить ее должна новопостроенная (!) церковь Александра Невского в элитном коттеджном поселке Княжье озеро (!) в Истринском районе Подмосковья. Пока на год. Впрочем, через год возвращать, я думаю, будет уже нечего.
История эта, именно благодаря своей вопиющей беспардонности, очень четко показывает подоплеку всех подобных требований. Ту же самую, которая была и в истории с Троицей. Никто не собирается восстанавливать никакой историческую справедливость, идти навстречу "интересам верующих", и совершать прочие подвиги благочестия. И граждане, которые возьмутся мне рассказывать, как именно нужно использовать православные святыни, на сей раз могут отдохнуть – за забор «элитного коттеджа» их все равно не пустят. Просто кому-то из чиновников (или олигархов – впрочем, их так трудно отличить друг от друга) захотелось заполучить очередную дорогостоящую и престижную «элитную» игрушку (страховочной ценой 10 миллионов евро, между прочим) – вроде швейцарских часиков или итальянской гоночной машинки. Так же, как годом раньше, кому-то из них хотелось эффектного перформанса. Ведь мы их уже давно приучили к тому, что получают они всё, что захотят, не правда ли?"

Мне серьезно хотят сказать, что это возможно - "вернуть святыню церкви" , вынеся из запасников музея икону 13го века и отдав ее, по сути дела, новым русским?!
И что если завтра какой-нибудь новый русский захочет иметь у себя "Данаю" Рембрандта, он сможет повесить ее у себя дома над камином, просто выложив кругленькую сумму?
Фигею, дорогая редакция... Я бы посмотрел на того, кто попросит в личное пользование "на полгодика" у дирекции Лувра
Джоконду...

«Я не ребенок и страдаю не лейкозом, - говорит Елена Кравченко (39 лет, ревматоидный артрит). - Уже в силу этого мне трудно рассчитывать на чью-либо помощь». Благотворительность в России развивается. Все помогают детям. Немногие - старикам. Почти никто - взрослым...

Интернет и прочие СМИ пестрят призывами принять участие в сборе помощи для больных, бездомных, обездоленных. С абсолютного большинства объявлений на нас смотрят детские глаза. Все помогают детям. Это становится привычным, естественным. Сдать кровь могут не все, перевести сто рублей - почти каждый. Немногие помогают бездомным или старикам. А если заболел человек взрослый, но еще не старый? Предположим, образованный, успешный в своей области хирург или талантливый художник, или простой водитель, или домохозяйка - мать и жена?

Почему-то считается, что взрослый человек должен справляться со своими проблемами сам. И потому такие люди и их родные часто боятся обратиться за помощью, да и некуда особенно обращаться. Они остаются один на один со своей бедой. Эту ситуацию нужно переломить, - давно поняли многие в России. Едва ли не первой ласточкой становится фонд помощи взрослым «Живой», организованный в рамках благотворительного собрания «Все вместе».

Почему непопулярна помощь взрослым? Почему у светловолосого мальчишки, заболевшего раком в четыре года, гораздо больше шансов получить лечение, которое его родители не могут оплатить сами, чем у двадцатипятилетнего парня?

Часто говорят, что помогая малышам, мы вкладываем в будущее. У детей возможное будущее длиннее, чем у взрослых. Что же, это вполне вероятно. Но значит ли это, что не стоит вкладывать свои деньги в продуктивное будущее 38-летней женщины? Она не может оплатить свое лечение не потому, что она асоциальна. Суммы в счетах, выставляемых большинством клиник (а лечение часто возможно только за рубежом), на порядок превышают стоимость квартиры и машины, размер годового заработка всей семьи. Вдобавок, если квартиру продать, - где жить и восстанавливаться после тяжелого лечения? Куда податься детям, на какие деньги кормить и учить их?

Многие из тех, кто столкнулся с серьезной бедой, не сдаются. Вот история Алексея Коренева, больного муковисцидозом - довольно редким генетическим заболеванием легких. Ему 27 лет, и он может считаться в нашей стране долгожителем: чиновники уверены, что совершеннолетних больных с таким диагнозом в нашей стране вообще нет, потому что обычно дети с муковисцидозом просто не доживают до 18-ти. Это на Западе муковисцидоз мешает людям жить не намного больше, чем диабет: они живут до сорока и больше, рожают здоровых детей. Алеша же не только выжил, но и закончил школу и технический университет, сейчас занимается разработкой сайтов и мечтает о втором высшем образовании. Вот только ему нужны антибиотики стоимостью 100 000 рублей в месяц, чтобы дышать. При этом, напомним, он уже вырос из того возраста, когда ему могут помочь детские фонды. Кстати, и среди планов фонда «Живой» на данный момент нет программы помощи больным муковисцидозом, поскольку нельзя объять необъятное. Алексей продолжает бороться: «Этот велосипед не падает, пока едет», - говорит его мама Галина. Она лучше всех помнит, что еще недавно Алексей был ребенком. Для нее он и сейчас ребенок. Да и все «взрослые - чьи-то дети», - напомнила доктор Лиза Глинка на открытии фонда «Живой».

Чтобы надеяться на помощь, нужно сначала о ней попросить, рассказать как можно большему числу людей о своей проблеме. Инвалиды сами создают сайты, становятся руководителями общественных организаций. Фонд «Живой» одной из задач также ставит формирование у общества нового взгляда на проблемы взрослых, нуждающихся в дорогом лечении. Фонд пока только начинает. Но кое-что уже сделано.

Например, после акции «Не только дети», проведенной благотворительным собранием «Все вместе» (в рамках которого, «как в инкубаторе» - по словам Татьяны Тульчинской, директора благотворительного фонда помощи детям-сиротам «Здесь и сейчас» - вырос фонд), нашелся человек, который оплатил лечение Елены Кравченко в Германии. И его не смутил возраст - 39 лет, диагноз - ревматоидный артрит, требующий замены собственных разрушенных суставов эндопротезами. Лечение Елены еще не закончено, но надежда есть. Значит, в чьем-то сознании идея помочь взрослому уже перестала быть безумной.

Один из «взрослых», благодаря кому создан фонд, - Тимур Аванесов. В свои 29 он был успешным врачом-рентгенологом в Ташкенте, писал научные статьи, работал в реанимации. Однажды заболели кости - думал, простуда. Только затяжная. Вскоре во время одного из обследований (он был тогда еще в роли врача, а не пациента) он увидел срок годности своего рентгенозащитного халата - 1998 год. На дворе стоял 2007-й, и скоро выяснился диагноз: острый лейкоз, осложненная форма, в Ташкенте не лечится, да и в Москве тоже. Требовалась трансплантация костного мозга - от неродственного донора, и за этим пришлось ехать в Израиль. Деньги на операцию собирали всей Москвой и всем миром. Случилось чудо: собрали. Костный мозг прижился и работает, хотя Тимуру пока очень плохо. Чудо не только в том, что собраны 146 тысяч евро. Чудо в том, что многих Тимур заставил по-новому взглянуть на проблему. Он был услышан. Тимур по мере возможностей дает консультации, «чтобы отвлечься и чтобы людям помочь, и чтобы деньги заработать», вел Живой Журнал - «Записки лечащего(ся) врача», в Интернете был создан специальный сайт, где мама Тимура Ирина Германовна и он сам скрупулезно отчитывались о каждой копейке и благодарили любого - за 49 рублей так же искренне, как за десятки тысяч. Многие откликнулись: сейчас мы спасем Тимура, а потом он будет спасать других. Он не собирается бросать медицину....

На открытии фонда «Живой» в выставочном зале Центра современного искусства «Винзавод» выступала Светлана Сурганова. Казалось бы, это уже естественно: знаменитости становятся медийными лицами благотворительных организаций. В этом случае связь более глубокая и личная: почти десять лет назад Светлана чудом вылечилась от рака кишечника. Сейчас такой же диагноз обнаружен у ее друга и учителя Виктора Смирнова. На выставке они на одной фотографии, оба держат свои детские снимки - как и все здесь, кто нуждается в помощи.

Деньги, собранные на фотовыставке, благотворительном аукционе (лотами которого были работы известных фотографов Олега Климова, Сергея Максимишина, Алексея Бушева, Татьяны Плотниковой и других) и благотворительной фотосессии, будут направлены на лечение талантливого фотографа Натальи Вороницыной. Наталью приковал к постели рассеянный склероз. Оказавшись в тяжелейшей ситуации, она сама пришла к занятию благотворительностью - модерирует группы «Милосердие» и «Благотворительность» на Одноклассниках.ру, надеясь, что у других желание помочь возникнет не только тогда, когда они сами будут нуждаться в помощи.

(отсюда)

Фоторепортаж с открытия: http://www.taday.ru/text/244528.html

http://community.livejournal.com/sobaka_ru/4629705.html#cutid1
Ну, и у кого там после этого скотская сущность собачье сердце?
Кем считать тех, кто морду собаке скотчем замотал?

"Эту мысль уже много лет думаю, если можно так выразиться, и в последнее время она как-то не без повода обострилась. Я думаю об истине, вернее, об истинах, которые несомненны и даже священны, которые могут помочь жить, а могут и совершенно уничтожить, сломать то, что мы считаем нашей жизнью. И думаю о том, как легко такую истину обратить во зло человеку, попросту возглашая ее без права на ее возглашение. И о том, откуда берется это право... И хорошо ли, когда оно берется. Потому что куда лучше жить, этого права не имея и прекрасно это осознавая, потому что право зарабатывается исключительно кровью... И не всегда нашей, а иногда чьей-то, кто нам дороже нас самих.

Это как человек, который никого любимого никогда не хоронил, говорящий убитым горем родителям, недавно закопавшим ребенка: "Ваш малыш на Небесах. Вы не должны унывать, продолжайте жить и радоваться будущей встрече". Истина? Истина. Но эти родители должны быть просто святыми, чтобы испытать в ответ на сентенцию что-либо, кроме желания немедленно и очень больно врезать. Или развернуться и уйти. Или, по совету жены Иова, "Похулить Бога и умереть". И уж в любом случае не преисполниться веры и радостной надежды. Есть же такое выражение - "Что ТЫ об этом знаешь? Как ТЫ можешь об этом судить?" - предполагающее, что по-настоящему сказать о чем-то может тот, кто заплатил за приобретение этого знания.

Как я могу говорить, скажем, гомосексуальной паре, связанной глубокой и сильной любовью, - "ребята, живите лучше вместе как братья, так будет Господу угодно", если я сам сквозь такой огонь не проходил - когда, отказываясь Бога ради от определенной области жизни, ты делаешь выбор не только за себя, но и - автоматически - за любимейшего человека... Что мои слова вызовут, кроме желания послать меня и моего Господа заодно? Как я могу сказать женщине, сделавшей аборт, что она убийца своего ребенка, если я не знаю, что такое - нужда не тебя одного, но и того, кто от тебя полностью зависит, и если я не готов немедленно оплатить роды и забрать ребенка в свой дом? Мать Тереза могла. Она имела право говорить тем забеременевшим от изнасилований женщинам - "Бога ради, только родите, я вам помогу, а детей отдайте мне, у меня хватит любви на всех".
Господи, да я даже не всегда могу сказать транссексуалу - "Не делай операции, оставайся так". Потому что не чувствую себя вправе в 90 процентах ситуаций, в каких я не бывал и в страшном сне.

Все равно что сказать человеку, который говорит: "Мне темно и очень страшно": "А мне зато светло и весело!"
"У меня проблемы с Господом". - "А у меня - нет". Худший из возможных ответов."
(отсюда)

Как же жаль, что такие здравомыслящие люди попадаются так редко, и гораздо больше м/ков фанатиков...

Улов сегодняшнего дня: кто-то выбросил, простите, на помойку:
1) Рассказы Честертона об отце Брауне (значительная часть, разумеется, - в переводе Натальи Леонидовны Трауберг);
2) "Тома Сойера" с "Гекльберри Финном" Марка Твена.
Кем, каким идиотом надо быть, чтобы добровольно от таких книг избавляться?

Вчера, 13 ноября, в здании Международного университета в Москве (президент - Г.Х. Попов, хм...) состоялся благотворительный спектакль "Маленький принц" ; все собранные на нем средства пойдут на лечение девочки Яны.
Фотограф Игорь Подгорный, побывавший на спектакле, разместил у себя в блоге фотографии с этого спектакля:
Смотреть:( Смотреть: )

Мог бы, на каком-то уровне, понять борцов с "толерантностью", если бы все их рассуждения не заканчивались
перепостами фальшивок (недавно, например, в "фомовском" блоге был "перепост" некоего письма, якобы направленного одному из американских губернаторов, о недопустимости изучения в школах книг Толкиена - мол, у этого писателя слишком однозначное деление на "добрых" и "злых" персонажей; на поверку это письмо оказалось фальшивкой, равно - и губернатора с таким фио в данном штате никогда не было)

или вот такой гипер-мерзостью:
http://stillavinsergei.livejournal.com/235998.html
Никто не знает, в ЖЖ блэк-лист нельзя сделать, по аналогии со френд-лентой?
Так сказать, "список ваших м/ков"?

"Это человек в любом случае достойный уважения, хотя бы за его заслуги перед наукой. Очень многие люди считают приличным веровать в то, во что веровали их отцы и деды или во что сейчас принято веровать. Академик Гинзбург был человек интеллектуально честный – и в науке, и в своём мировоззрении. У него не было мистического чувства, и он говорил о том, что чувствует, воспринимает. Существует десятки миллионов людей, которые так же мало чувствуют Бога, как он. Но они делают вид, что они веруют, т.е. они в данном случае верят тому, что им говорят другие. А Виталий Гинзбург, как учёный, привык верить только тому, что испробовал, испытал - или опытом, или интеллектуальным анализом. Ни опыт обычного типа, ни интеллектуальный анализ не дают нам уверенности в существовании Бога. И он в сомнении отказывается верить в то, что он не испытал.

Это вполне достойно уважения как точка зрения, хотя я придерживаюсь другой, потому что у меня другое восприятие действительности.Тут надо быть терпимым к мировоззрению с разным интеллектуальным опытом"(отсюда)

(отсюда)
Сейчас, когда вся Европа только что отметила 20-летие падения Берлинской стены, самое время оглянуться назад и попробовать взглянуть холодно и трезво на события двадцатилетней давности. Как же мы оказались там, где оказались? Почему Восточная Европа и бывшая советская Прибалтика приняли демократию как естественное для себя государственное устройство, а мы до сих пор барахтаемся в политической неопределенности, очевидным образом сползая к авторитаризму и реставрации советских ценностей? Что происходило там и что происходило здесь?

Оставим на время негодование и горестные раздумья. Просто посмотрим, чем был 1989-й год для Восточной Европы.
В январе 1989 года в Чехословакии проходят массовые манифестации, посвященные 20-летию самосожжения на Вацлавской площади в Праге Яна Паллаха, протестовавшего против оккупации Чехословакии странами-участницами Варшавского договора. Манифестации поддерживает церковь. Полиция отвечает разгонами, репрессиями и арестами.
6 февраля в Варшаве за «круглым столом» встречаются лидеры польской «Солидарности» и коммунистического правительства. Власти соглашаются на «круглый стол» в обмен на отказ «Солидарности» от забастовок, запланированных на осень 1989 года. Заседания рабочих групп «круглого стола», в которые входило 452 человека, продолжаются два месяца. В результате стороны договариваются о проведении свободных выборов в верхнюю палату парламента – Сенат, и паритетных, с преимуществом для кандидатов от власти, выборов в нижнюю палату – Сейм. Учреждается пост президента, решено зарегистрировать «Солидарность» и дать оппозиции доступ к официальным СМИ.
4 июня в Польше проходят относительно свободные парламентские выборы, а в августе формируется первое в истории послевоенной Польши некоммунистическое правительство. Его возглавляет Тадеуш Мазовецкий. Часть «Солидарности» выступает против договоренностей с коммунистической властью и создает «Борющуюся Солидарность» во главе с Корнелем Моравецким.
16 июня в Венгрии останки казненного лидера венгерского восстания 1956 года Имре Надя торжественно перезахоронены в Будапеште.
9 сентября правительство Венгрии открывает границу с Австрией. Снято 218 км заграждений из колючей проволоки. Десятки тысяч граждан ГДР и Чехословакии, с которыми у Венгрии давно открыта граница, на машинах с семьями едут в Венгрию, а оттуда в страны Западной Европы. Власти ГДР и Чехословакии протестуют, но венгерское правительство отказывается отменить свое решение. Журналисты сравнивают соцлагерь с воздушным шариком, который в одном месте проткнули булавкой. 18 сентября в ходе переговоров в рамках «круглого стола» между Венгерской социалистической рабочей партией и оппозицией принято решение о введении в Венгрии многопартийной системы.
В отличие от Польши и Венгрии, коммунистическая власть Восточной Германии держалась жесткого курса до последней возможности. В Лейпциге и других городах страны оппозиционные собрания проходили в лютеранских кирхах, где прихожане после службы оставались поговорить о жизни.
7 октября в Берлин на официальные торжества в честь 40-летия образования ГДР приезжает Михаил Горбачев. Его встречают толпы восторженных демонстрантов, приветствующих Горбачева и требующих отставки Эриха Хонеккера, критикующего советскую перестройку. Вскоре после отъезда Горбачева, 18 октября, 77-летний Хонеккер подает в отставку. Новым генеральным секретарем СЕПГ, председателем Народной палаты ГДР и председателем Национального совета обороны страны становится Эгон Кренц.
18 октября парламент Венгрии принимает около ста конституционных поправок, регулирующих переход к парламентской демократии. 23 октября в Будапеште вместо Венгерской Народной Республики провозглашена Венгерская республика, определившая себя как свободное, демократическое, независимое, правовое государство.
9 ноября Совет министров ГДР принимает решение об открытии границы с ФРГ и Западным Берлином. Вечером того же дня бургомистр Восточного Берлина Гюнтер Шабовски объявляет по телевидению об открытии пропускных пунктов на границе с Западным Берлином. Тысячи ликующих людей штурмуют стену, и через несколько дней она уже почти целиком разрушена и разобрана на сувениры.
155-километровая бетонная стена, оборудованная ловушками и самострелами, просуществовала больше 28 лет. Она была самым известным символом «холодной войны» и наглядным примером «железного занавеса». По разным оценкам, за все это время при попытках бежать через стену на Запад восточногерманскими пограничниками было убито от 125 до 1245 человек. Два года назад в архивах госбезопасности ГДР был найден приказ от 1 октября 1973 года, которым предписывалось стрелять на поражение по всем беглецам, включая детей. Около 75 тысяч человек были преданы суду за попытку бежать на Запад.
Под влиянием событий в Восточной Европе партийные товарищи лидера болгарских коммунистов Тодора Живкова, который правил страной уже 35 лет, решают отправить его в отставку. 10 ноября политбюро компартии освобождает 78-летнего Живкова от всех партийных и государственных постов. Болгарскую компартию спешно переименовывают в социалистическую. Провозглашаются многопартийность и гражданские свободы.
17 ноября в Праге, в годовщину похорон Яна Оплетала, чешского студента, погибшего в 1939 году во время протестов против нацистской оккупации Чехословакии, проходит студенческая демонстрация, которую жестоко разгоняет полиция. На следующий день к акциям студентов присоединяются актеры театров. 21 ноября с заявлением в поддержку оппозиции выступает кардинал Чехии Франтишек Томашек. 29 ноября Парламент отменяет статью конституции о ведущей роли компартии.
10 декабря президент Чехословакии Густав Гусак вынужденно формирует первое с 1948 года некоммунистическое правительство. 29 декабря парламент избирает на пост президента писателя Вацлава Гавела – лидера оппозиционного «Гражданского форума», политзаключенного, только в мае этого года освобожденного из тюрьмы.
Лидер румынских коммунистов Николае Чаушеску оказался единственным среди коммунистических правителей Восточной Европы, кто пытался удержать власть силой оружия. Именно поэтому антикоммунистическая революция в Румынии не была «бархатной» и пришла с запозданием.
16 декабря в городе Тимишоаре на западе Румынии начинаются волнения, вызванные депортацией из страны священника-венгра Ласло Текеша, выступавшего за автономию венгерского меньшинства. 19 декабря агенты румынской госбезопасности открывают огонь по демонстрантам в Тимишоаре. В ответ демонстранты громят партийные учреждения и полицию. Число демонстрантов достигает нескольких тысяч и быстро растет. Лозунги защиты венгерского пастора сменяются антикоммунистическими и антиправительственными. Волнения перекидываются в Бухарест. Начинается общенародное восстание против коммунистической диктатуры.
21 декабря Чаушеску прерывает свой визит в Иран и возвращается в Бухарест. Вечером он выступает с балкона здания ЦК, называет участников демонстраций «врагами революции» и обещает повысить среднемесячную зарплату на 100 лей (примерно четыре доллара). На восьмой минуте выступления толпа освистывает диктатора. По собравшимся открывают огонь. В эти дни в Бухаресте, Темишоаре и других городах страны погибло более 1100 человек, свыше 3-х тысяч были ранены.
С утра 22 декабря Чаушеску вводит в стране военное положение, но армейское командование его не поддерживает. Министр обороны Виктор Станчулеску приказывает войскам не покидать казармы. Власть переходит в руки Фронта национального спасения, который сформирован, в основном, из внутрипартийной оппозиции Чаушеску. Сам же Чаушеску и его жена Елена бегут из Бухареста на вертолете, затем продолжают бегство на машине, но в районе Тырговиште их опознает и арестовывает армейский патруль. В этом же городке для суда над Чаушеску спешно создается чрезвычайный трибунал. 25 декабря после импровизированной и закрытой от публики судебной процедуры чету Чаушеску приговаривают к расстрелу и в тот же день казнят.

Так прожили 1989-й год социалистические страны Восточной Европы. За рамками тех событий тогда остались Албания, Югославия, Советский Союз, Монголия, Камбоджа, Китай, Куба, Северная Корея, Вьетнам, Лаос. Некоторые из этих стран до сих пор остаются коммунистическими.

(часть 2)

Чтобы понять, что происходило у нас, надо ли вспоминать по эпизодам события тех лет? Каждый помнит что-то свое, что он сам считает серьезным и символичным. Но придется признать: не было у нас падения своей Берлинской стены, как в Германии; не диктовала демократическая оппозиция своих условий правительству, как в Польше; не отстаивали мы новую жизнь с оружием в руках, как в Румынии; не стал нашим президентом бывший политзаключенный, как в Чехословакии. У нас власть на волне общественного возмущения каким-то необъяснимым образом перетекла из одних номенклатурных рук в другие. Российское общество, сказавшее коммунизму «нет» в августе 1991-го и октябре 1993-го, как загипнотизированное смотрело на то, как нашу хрупкую свободу прибрали к рукам вчерашние партаппаратчики и комсомольские вожаки, а затем бережно передали ее чекистам.
Теперь это уже история. Но возмутительно неправы те, кто считает осмысление истории пустопорожним копанием в прошлом и нашей национальной забавой. Неспособность честно отнестись к своей истории обрекает общество на повторение ошибок. Это настолько банально, что стыдно повторять. Конечно, тяжко писать историю поражений, а не историю побед. Но если писать правдивую историю, а не приятный миф, то надо уметь оценивать минувшие события. Иначе получится то же, что произошло с рядом правозащитников, решивших исторически осмыслить события недавнего прошлого и свое место в истории – со свойственной им скромностью они назвали сборник своих воспоминаний «Рыцари без страха и упрека». Или то, что происходит с так называемыми шестидесятниками – фрондирующими советскими интеллигентами, карманными фигодержателями, создающими романтический ореол своему мифическому кухонному свободолюбию.
Главный политический вопрос последних 20 лет можно сформулировать так: «Как получилось, что у нас нет эффективной демократической оппозиции, способной оппонировать власти и, в конце концов, сменить ее?». Не буду особо распространяться обо всех. Каждый найдет в этом своих виновных. Скажу о тех, с кем был рядом, кого хорошо знал, кто был в стране фактической оппозицией, когда легальная политическая деятельность была еще запрещена – о диссидентах.
Почему они не стали оппозицией, центром кристаллизации демократических сил? На излете СССР это выглядело само собой разумеющимся. Почему этого не случилось, как в Польше или Чехословакии, где диссидентское движение появилось даже позже, чем в СССР?
Ясность борьбы
Сопротивление тоталитарной диктатуре основано, как правило, на отстаивании простых человеческих ценностей – возможности свободно читать, писать, ездить по стране и за ее пределы, исповедовать религию, собираться в кругу своих единомышленников и открыто высказывать свои взгляды. Все это абсолютно неприемлемо для тоталитарной власти, стремящейся подчинить своему влиянию все стороны общественной и личной жизни граждан. Отстаивание естественных человеческих прав тоталитарное государство рассматривает как политическую борьбу против него.
Объективно говоря, это так и есть. В стране, где предметом политического регулирования становится едва ли ни каждый шаг человека, не согласованные с властью шаги действительно посягают на политическую систему.
Однако диссидентская оппозиция в коммунистических странах не осознавала себя организованной политической силой. Подавляющее большинство оппозиционеров, искренних сторонников гражданской свободы и демократии, действовали, скорее, из моральных соображений, чем из политических. Во времена безнадежного противостояния жестокому и сильному режиму они и не надеялись на скорое крушение тоталитарной системы, но ощущали невозможность и дальше жить в страхе, без свободы выбора и элементарных прав человека.
Практическая безнадежность диссидентского сопротивления порождала недоумение и массу вопросов у так называемых здравомыслящих людей, привыкших соизмерять каждый свой шаг с практической выгодой и политической целесообразностью. Им казалось подлинным безумием сознательно идти на риск лишения свободы, а иногда и жизни, ради таких «абстрактных» ценностей как гражданская свобода и человеческое достоинство.
Люди приходили в диссидентское движение различными путями, часто их толкали на этот путь различные ситуации и события, но мало кто из них грезил о реальных политических изменениях и готовился к ним. Противостояние тоталитаризму было самоцелью; оно давало возможность сохранить человеческое достоинство, представления о добре и зле, о праве и бесправии, о достоинстве и унижении.
Диссидентское движение было сильно именно тем, что основывалось на моральных стимулах, а не на политических расчетах. Может быть, поэтому, в годы открытого противостояния среди диссидентов было сравнительно мало отступников и предателей. Ведь проиграть в политической борьбе гораздо менее катастрофично, чем отказаться от собственных моральных ценностей. Политический игроки редко попадали в относительно узкий диссидентский круг, а если и попадали, то ощущали себя в нем чужеродным телом. Они не были востребованы диссидентским движением и либо быстро сдавались под напором репрессий, либо стремительно эмигрировали, либо просто отходили в сторону.
Диссидентское движение было ясным по смыслу и мотивам, индивидуалистичным, слабо структурированным, открытым и вследствие этого – практически несокрушимым. Оно было феноменальным ответом на вызов времени. Ответом одиночек, ставших единомышленниками и друзьями, на грозный вызов сильного, самодовольного и презиравшего всех государства.
Последняя страница диссидентской истории
Ясность цели и идеализм диссидентского сопротивления померкли, как только раздался первый треск разваливающейся тоталитарной системы. Вдруг оказалось, что Голиаф уже не так силен, как раньше и вовсе не так страшен, как пытается представить себя окружающим. Подул свежий ветер перемен, и появились сначала робкие, а затем все более уверенные надежды на скорое крушение тоталитарного режима. Это было чудесное время – время освобождения людей от страха, от засилья лжи и пропаганды, от стереотипов рабской жизни и безмолвного подчинения насилию. Что может быть прекраснее, чем подняться во весь рост и избавиться от многолетнего страха! То, что раньше диссиденты делали, рискуя своей свободой и жизнью, теперь делала вся страна, не рискуя уже почти ничем.
Однако перед тем, как рухнуть окончательно, Голиаф предпринял последние усилия, чтобы сокрушить своего вечного противника. Если раньше им двигала только тупая сила, то теперь, в предчувствии агонии и скорого конца, он стал расчетлив и дальновиден.
Спорный вопрос: могло ли в новых условиях диссидентское движение стать организованной оппозицией? Природа этого движения была не такова. Оно не было нацелено на захват власти, оно было стихийным и неуправляемым. Эти качества – не для политической оппозиции. Однако вместе со временем и страной могут меняться и сами люди, и мотивы их действий, и методы сопротивления. Власть это учитывала. Она опасалась, что диссидентское движение изменится вместе с изменением страны. Рассчитывая остаться у власти в новых условиях, коммунистическая элита решила любыми способами избавиться от возможного будущего соперника – единственного на тот момент существующего и обоснованно рассчитывавшего на общественную поддержку. Возможно, власть преувеличивала опасность трансформации диссидентского движения в политическую оппозицию, но действовала она в соответствии со своими опасениями.
Сломать диссидентское сопротивление репрессиями не удавалось и раньше. Теперь же, на новом изломе российской истории, власть, провозгласившая курс на реформы, не имела ни сил, ни решимости, чтобы запустить механизм массовых репрессий. То, чего невозможно было добиться кнутом, она решила добиться пряником.
В 1986 году, после недолгого, но жесткого прессинга политзаключенных в лагерях и тюрьмах, было решено освободить политзаключенных с наименьшим уроном для власти и наибольшими потерями для диссидентского движения. После гибели в декабре 1986 года в Чистопольской тюрьме легендарного и непримиримого диссидента Анатолия Марченко и возвращения из незаконной горьковской ссылки академика Сахарова (по распоряжению генсека КПСС Михаила Горбачева) политзаключенным было предложено освобождаться по прошениям о помиловании. Подача такого прошения всегда считалась в диссидентской среде этически недопустимой, поскольку предполагала признание вины. Высокопоставленные сотрудники КГБ СССР ездили по политическим лагерям и уговаривали политзаключенных подавать в Верховный Совет прошения о помиловании. Они не предлагали ни пересмотра судебных дел, ни реабилитации, ни даже амнистии. В этих случаях от политзаключенных не требовалось бы признания вины и проявления унизительной инициативы. Освободиться можно было только по прошению, поданному в Верховный Совет СССР. В любой форме, неважно с каким текстом, но чтобы это было персональное обращение к власти.
Академик Сахаров, уже давший публичное обещание никогда больше не заниматься политической деятельностью, уговаривал политзаключенных подавать прошения. Его поддержали некоторые авторитетные диссиденты, но более всех старалась власть. Ее представители убеждали всех, что в новых условиях упорствовать глупо и бессмысленно, что наступило время перемен и им нужен только формальный повод для освобождения.
Перемены действительно ощущались, все были полны надеждами на смягчение режима и изменение политической системы. К весне 1987 года из политлагерей, тюрем, ссылок и спецпсихбольниц по помилованию освободились почти все политзаключенные, около 200 человек. Только 10-15 человек отказались подавать прошения о помиловании, их освободили годом позже безо всяких условий.
Этой успешно проведенной операцией КГБ перевернул последнюю страницу в истории диссидентского движения в СССР. И хотя в следующие год-полтора в стране еще были кое-где всплески репрессий, само диссидентское движение на этом закончилось. К сожалению, не на самой красивой своей странице, не самым победным образом. Диссидентское движение стране уже не было нужно – оно было из другого времени, из другой жизни. В стране появилась публичная политика. Началось время открытых дискуссий и легальных политических организаций. Остаткам коммунистической партии, пытавшимся адаптироваться к новой жизни, нужно было противопоставить политическую оппозицию. Это был вызов нового времени.
Проигранное сражение
Могли ли ответить на этот вызов бывшие диссиденты? Безусловно, могли. Диссидентское движение с его моральными императивами, жертвенностью, политической нерасчетливостью и бесстрашием в условиях даже иллюзорной и пародийной демократии востребовано быть не могло. Но сами диссиденты с их богатым опытом открытого противостояния и пониманием механизмов работы государственных институтов могли бы занять нишу политической оппозиции в стране, поспешившей назваться демократической.
Конечно, переход в иную плоскость общественной деятельности был приемлем не для всех диссидентов. С крушением коммунистической системы некоторые из них справедливо посчитали свою миссию выполненной и отошли от какой-либо деятельности. Однако многие диссиденты решили продолжить свою деятельность в качестве политических деятелей.
Фатальным для демократической оппозиции оказалась неспособность или, возможно, нежелание бывших диссидентов создать самостоятельную политическую силу. Развал коммунистических структур сопровождался поспешным бегством из коммунистической партии наиболее дальновидных ее деятелей, понявших, что в новых условиях они не смогут остаться у власти, оперируя старыми коммунистическими лозунгами и сохраняя приверженность умирающей коммунистической идеологии. Во времена трансформации государства они стали самыми шумными критиками коммунистической системы, быстро завоевывая себе популярность в обществе, уставшем от коммунистических догм. Их лидером стал Борис Ельцин, высокопоставленный аппаратчик КПСС, сделавший ставку на формальной антикоммунистической позиции. Его окружали люди из среднего звена бывшей партийной и государственной элиты. Ельцина поддержали и многие рядовые люди, поверившие его обещаниям покончить с коммунизмом и привести Россию к демократии. На волне этих настроений поддержанный многотысячными антикоммунистическими демонстрациями Ельцин стал первым президентом России.
При первых шагах в деструкции коммунизма новая политическая элита нуждалась в людях, которые своим моральным авторитетом могли подкрепить начинания новой власти. Таким людьми стали некоторые известные диссиденты. Вслед за академиком Сахаровым они приняли участие в Верховном Совете, выборы в который были громоздки и недемократичны. Эта псевдо-парламентская структура больше грезила прошлым, чем будущим, но могла быть использована как трибуна для выступлений. Возможность говорить и быть услышанным была, очевидно, главной причиной, по которой некоторые диссиденты решили принимать участие в работе этого рудимента Советской власти. Это великолепным образом совпадало с желанием новой политической элиты, рекрутированной из старой номенклатуры, продемонстрировать всему миру свой новый демократический облик. В конце концов, Верховный совет ждал бесславный конец, когда в 1993 году он был разогнан после попытки поднять красный мятеж и вернуть Россию на старый путь развития.
Диссиденты, прельщенные возможностью занять места в парламенте, а затем и в президентских структурах, упустили возможность создания подлинно демократической оппозиции, в которой так нуждалась страна в нестабильное время политических перемен и выбора пути. Их голоса утонули в хоре демагогов, политических проходимцев, старых аппаратчиков, освоивших демократическую лексику, новых искателей удачи неважно под какими лозунгами. Они растворились во вполне обычном политическом бульоне, так и не став ни знаменем демократии, ни влиятельной политической силой. Новая власть лишь использовала их имена и сохранившийся авторитет до того момента, пока ей это было нужно.
Фатальное для сегодняшней России отсутствие эффективной демократической оппозиции имеет, конечно, много причин. Одна из них – упущенные диссидентами возможности. Разумеется, роль в этом сыграли и усталость от постоянного пребывания в роли аутсайдеров, и наивные надежды изменить политическую структуру изнутри, и неоправданное доверие к политическим лицемерам, и благоглупостное отношение к компромиссам и «искусству возможного», и пренебрежение чужой и собственной репутацией, и нетребовательность к политическим попутчикам. Сказалась, очевидно, и деморализация, вызванная массовым согласием недавних политзаключенных на помилование.
Сегодня, оглядываясь на два десятка прошедших лет, начинаешь понимать, насколько редкий шанс был упущен – шанс на поворот страны к демократическому устройству. Совершенно неизвестно, выпадет ли России на нашем веку еще один такой шанс. Но если выпадет, и у нас появятся новые диссиденты, они не должны повторять наших ошибок.

- Я прочел решение на твоем лице, о владыка!.. Слушайте,- обратился он к братьям; они опустились на колени, готовясь поблагодарить эмира за мудрость, справедливость и милосердие. Бахтияр объявил приговор; писцы заскрипели перьями, записывая его слова в толстые книги.

- Повелитель правоверных и солнце вселенной, наш великий эмир, да пребудет над ним благословение аллаха, рассудить соизволил, что если козу взял к себе аллах, то шкура ее по справедливости должна принадлежать наместнику аллаха на земле, то есть великому эмиру, для чего надлежит снять с козы шкуру, высушить и обработать ее и принести во дворец и сдать в казну.

Братья в растерянности переглянулись, по толпе пробежал легкий шепот. Бахтияр продолжал раздельно и громко:

- Кроме того, надлежит взыскать с тяжущихся судебную пошлину в размере двухсот таньга, и дворцовую пошлину в размере полутораста таньга, и налог на содержание писцов в размере пятидесяти таньга, и пожертвование на украшение мечетей,- и все это надлежит взыскать с них немедленно деньгами, или одеждой, или прочим имуществом.

И еще не успел он закончить, как стражники по знаку Арсланбека кинулись к братьям, оттащили в сторону, развязали их пояса и вывернули карманы, сорвали халаты, стащили сапоги и вытолкали в шею, босых и полуголых, едва прикрывающих жалкой одеждой свой срам.

PS: Сделайте перепост оригинала, пож-та, пока яндекс-топ еще не закрыли:
http://ksue-shen.livejournal.com/1059166.html

Пишет sangria_s:

"Встречалась сегодня с одной группой молодых людей. Хорошие ребята, по сути, и вполне не исключаю, что у нас с ними что-то получится, но один момент меня совершенно выбил из колеи.
Начинаю рассказывать, с какими больными мы работаем, почему им нужна помощь. Сразу - серия вопросов и комментариев:
- А какова причина этих болезней?
- Ну, на самом-то деле причина всегда есть...
- Это от алкоголя и наркотиков?
- Это от образа жизни родителей?
Спросили бы еще, кто согрешил - сами больные или их родители.

Почему так часто у людей есть представление о том, что есть некие ОНИ, которые болеют лейкозом, рожают детей с гемофилией, муковисцдозом, синдромом Дауна и аутизмом? Они, ведущие неправильный образ жизни и имеющие неправильных детей. И мы, у которых все хорошо, и ничего с нами произойти не может по определению. И эти - не то ангелы, не то мародеры, прокаженные, подвижники, которые зачем-то этим больным помогают и нас туда же зовут.
Милые, родные, это не они болеют, не они грешат, не они загадили окружающую среду, не какое-то государство что-то там не финансирует - это все мы. Мы рожаем больных детей, мы болеем сами, нам одиноко, мы даем свою кровь и свои деньги, чтобы наши дети и наши взрослые не умерли прямо сейчас, и чтобы нам не было так больно жить. Это мы не финансируем лечение и мы загрязняем окружающую среду. И все эти ангелы, мародеры, подвижники и прокаженные - то мы.Это мы можем - или не можем, хотим - или не хотим что-то изменить. И тут нет никакого героизма, потому что все это не для каких-то мифических них. Это для нас."

...можно увидеть здесь: http://dmych.livejournal.com/346866.html?#cutid1

Большое спасибо организаторам - pch-maya, vmeste-smogem и др., кого я не знаю по именам и никам, а также Дмитрию Бречалову (dmych) - за великолепные фото!

Параллельно с выставкой, там же (напоминаю, адрес - Ленинградский пр-т, д.17)
проходит продажа детских поделок - например, таких:

  

или таких вот футболок:

  

"Цена вопроса" - от 500 руб. Приходите!

Около 200 тысяч столичных пенсионеров лишатся «лужковских» надбавок. Более того – они фактически будут оштрафованы. Каким-то образом Пенсионный фонд вдруг прозрел и довел до сведения столичной власти, что эти две сотни тысяч пожилых граждан не только получали пенсии и надбавки к ним, но еще и параллельно работали. А это нехорошо. Таким надбавки не положены. Сергей Цой, говоря об этих пенсионерах, был предельно откровенен: «...они должны были понимать, что, забирая эти не положенные им деньги себе, они, не желая того, отнимали их у других – таких же пенсионеров, как и они! Сегодня возник вопрос о том, чтобы эта справедливость была восстановлена».  (отсюда)
Пока Яндекс-топ не закрыли, считаю, что эту информацию надо "двигать" в топ, привлекать журналистов, вообще, как-то привлекать внимание общества к этой проблеме.

Посмотрел этой ночью, с опозданием на 10 лет... Давно намеревался посмотреть, никак руки не доходили.
Интересовало еще и потому, что название перекликалось с читанным в детстве великолепным, очень живописным рассказом Уэллса - "Страна слепых". (впрочем, в рассказе герой, зрячий человек, попав в страну слепых, затерянную в Андах, наоборот, стремился оттуда сбежать).
К Литвиновой, по рассказу которой Тодоровский снял "Страну глухих", я отношусь, честно говоря, сдержанно, как к никакой актрисе и очень средненькому сценаристу. Но этот фильм, несмотря на очень и очень "неровный" сценарий и легкий лесби-уклон, очень понравился -в основном, конечно, из-за великолепной игры Дины Корзун и Чулпан Хаматовой.

Подумал, что ведь и правда, в жизни так часто бывает, что мы превращаемся в "Страну глухих"- только не в ту, в которую так мечтает попасть Яя, а в ту, в которой каждый "варится" в собственном эгоизме, в плену собственных "хочу"... И последствия у этого всеобщего эгоизма могут быть только такими, как те, что показаны в конце фильма - где "крайней" оказывается ни в чем не повинная Рита (героиня Чулпан Хаматовой), у которой эгоизма, пожалуй, меньше, чем у всех остальных, и которая из-за выстрела тоже теряет слух...
До сих пор видел только один такой пронзительный фильм на ту же тему (о разрушительных последствиях эгоизма) - "Дом из песка и тумана" Вадима Перельмана

Сходили сегодня с overtakenbyjoy, с его женой и еще одной дев. на этот фильм. Хотя сюжет, конечно, знакомый, и хотя до "Рублева" Таркквоского фильму, конечно, далеко, тем не менее, Янковский и Мамонов играют вполне достойно.
Фильм в 150-миллионный раз подтвердил мою мысль, что все гулаги и освенцимы начинаются не с каких-то извергов, вроде Гитлера, Сталина или Грозного, а с "маленьких человечков", у которых дома - "семеро по лавкам", жена, дети болеют... им семью надо кормить - вот они и идут в палачи - работа такая... (это глядя на киношного Скуратова такие мысли приходят в голову...)

И еще... весь фильм не покидала мысль, что это - лишь первая часть дилогии про Ивана Грозного и про Смутное время, начавшееся сразу после его смерти и растянувшееся на 50 лет; напрашивался, сам собой, и эпиграф к такой дилогии, - взятый непосредственно из нынешней рекламы: "МЫ ЭТО ЗАСЛУЖИЛИ!"
С равным успехом, этот же эпиграф можно, пожалуй, применить ко всей нашей истории...

dmych выложил свои фотографии прошедшего вчера в "Кофе-хаузе " "Конвертика", на котором было собрано 83 труб. для
Яны Ужеговой, Ольги Козловой и Анны Колососовй:

http://dmych.livejournal.com/338958.html

Как же здорово, что еще есть столько замечательных людей, которым оказалось не все равно, и как здорово, что у всех такие замечательные лица...