?

Log in

«Теперь две России взглянут друг другу в глаза - та, что сидела, и та, что сажала»
(Анна Ахматова - после публикации "Одного дня Ивана Денисовича" Солженицына)
«Документы нашего прошлого уничтожены, караульные вышки спилены, бараки сровнены с землей, ржавая колючая проволока смотана и унесена куда-то в другое место. На развалинах Серпантинки процвел иван-чай — цветок пожара, забвения, враг архивов и человеческой памяти.
Были ли мы?
Отвечаю: “были” — со всей выразительностью протокола, ответственностью, отчетливостью документа».
(Варлам Шаламов)
«— Вам не было жалко Вавилова? Ведь ему грозил расстрел. Так, по-человечески, не было жалко?
Я ждала ответа, почти уверенная, что вот сейчас Хват скажет: «Да, было жалко, но, знаете, время было такое…»... Я же ждала от него жалости к человеку, у которого отняли жизнь. Ах, как же я была еще наивна!
Хват рассмеялся (рассмеялся!):
— Что значит жалко? — Так и сказал. — Ну что он, один, что ли?..»
(Рассказ Евгении Альбац о встрече (в конце 1980-х) с Александром Хватом, следователем, ведшим в 1940-1941 гг. "дело" Николая Вавилова).
...Внук узницы ГУЛАГа, два бывших политзаключенных дня сегодняшнего, фигуранты "Болотного дела", и ветеран сегодняшнего же УФСИН на презентации сборника, в котором слово дано как жертвам, так и их палачам, - по-моему, готовый сюжет как минимум для небольшой пьесы, если не для повести.
На днях внук одной из героинь книги (ее портрет вынесен на обложку), двое бывших политзаключенных - фигурантов "Болотного дела" и я неожиданно встретились на книжной ярмарке NonFiction, на презентации книги Елены Рачевой и Анны Артемьевой "58-я. Неизъятое".
Журналистки "Новой газеты" Елена Рачева и Анна Артемьева составляли эту книгу в течение последних нескольких лет, встречаясь и беседуя с бывшими узниками сталинских лагерей, - с Сусанной Печуро, Виталием Лазарянцем, Григорием Померанцем и многими другими. Конечно, учитывая возраст респондентов (от 80+ до 101 года), понятно, что многие не дожили до выхода книги.
Замечательная книга и, безусловно, очень своевременная - когда в стране вновь появились политзаключенные, когда вновь в ходу оказываются немыслимые сроки (дело Геннадия Кравцова, дело Сенцова-Афанасьева-Кольченко), когда вновь практикуются - пусть и "точечно" - похищения людей и пытки (Сенцов, Развозжаев, Савченко), когда примерно 97% общества живут так, как будто нет никаких политзеков, никакой оккупации Крыма, никакой "военной операции" в Сирии, - очень важно в эти дни помнить, что "если боишься- не выживешь... выжить можно, когда пропадает страх за собственную жизнь: что будет - то будет" (Сусанна Печуро).
Одно только вызывает сильнейшее недоумение: добрая половина книги - свидетельства совсем не жертв, а, наоборот, бывших вертухаев. И идут эти свидетельства (процентов на 80 состоящие из вранья) прямо вперемешку со свидетельствами узников.
Вот, например, бывший вертухай Иван Гайдук (http://www.novayagazeta.ru/apps/gulag/70925.html), с гордостью: "Я ЛЮБЛЮ СЛУЖИТЬ. Я, как говорится, служака. Вот на вышке: туда посмотришь, сюда… Надоедает. А тут разнообразная работа. Надо соображать, сортировать людей, мысли их читать. Быть активным, передовым, в хвосте не волочиться.Вот сопроводили заключенных на лесоповал, запретную зону выставили. «Расходись на работу!» Постою немножко, потом собаку оставляю, оружие сдаю солдату и иду без оружия. Прихожу, замечаю, кто не работает... С понтом говорю, чтобы он работал, трудился. Смотрю, начинает работать. Думает: ну раз тебя уже заметили — бежать бесполезно..."
и с нулевой рефлексией и с невероятным чувством собственной значимости ("Меня звали «гражданин начальник» или «гражданин командир», вежливо относились, хорошо. На меня невежливо нельзя, а то попадешь в изолятор.").
Прожита длинная (очень длинная - 1925 г.р.) жизнь - а человек даже не понял, ЧЕМ он был и В ЧЁМ участвовал... Вот Гайдук рассказывает про одного из своих "подопечных": "...ну, сказал лишние слова, что не так нужно управлять страной, а вот так. И сел как нарушитель партии и правительства, 58 пункт 1, 10 лет. Конечно, оно несправедливо, по сути дела. НАДО БЫЛО ЕМУ ДАТЬ 58-10, тогда бы он по пропуску ходил. А так — под стражей, под винтовкой… Но все и под винтовкой ходили нормально, не сопротивлялись."
Пожалеть бы их сегодняшних, с их болячками да с маленькими пенсиями, "забытых" да "ненужных"... Но почему-то не очень жалеется, когда вспоминаешь, что эти милые бабушки и дедушки дожили до своих 85-90, увидели внуков и правнуков, тогда как однокашники Сусанны Печуро Борис Слуцкий, Владлен Фурман и Женя Гуревич не увидели не то что внуков - не увидели жизни вообще: в их 20 с копейками их расстреляли за создание якобы "террористического" "союза борьбы за дело революции" и "за планирование убийства Маленкова" (!).
Неужели когда-нибудь воспоминания нынешних политзаключенных тоже будут издаваться вперемешку с воспоминаниями их тюремщиков?

Tags:

Анна Коган, автор сценария и режиссер фильма "Шлюзы Беломорканала"



- об историке Юрии Дмитриеве, председателе карельского "Мемориала":
"10 лет назад Юрий Дмитриев очень мне помог, когда я готовилась к съемкам фильма "Шлюзы Беломорканала" (для канала 24ДОК): дал нужные контакты, фотографии, документы. Когда мы приехали снимать, он дал большое интервью, ездил с нами и все показывал. И это притом, что прямой задачи говорить о ГУЛАГе перед нами не стояло. Мы должны были сделать фильм, который бы привлекал в Карелию туристов. Поэтому нашей главной темой были инженерные решения, благодаря которым Беломорканал работает до сих пор. Разумеется, обойти тему ГУЛАГа мы не могли и не хотели, просто трезво понимали, как немного мы успеем рассказать за 13 минут. И все равно Юрий Алексеевич помогал на каждом шагу, если не был рядом - всегда был на связи. Помогал он абсолютно бескорыстно. И весь его дом, полный книг и документов, говорил о том, что это человек, который о своем благополучии не печется абсолютно - живет только своим делом."
Подписать петицию за освобождение Юрия Дмитриева, арестованного (по чьей-то анонимке) по дикому обвинению в "изготовлении детской порнографии", можно здесь: https://www.change.org/p/%D0%BD%D0%B5%D1%80%D0%B0%D0%B2%D0%BD%D0%BE%D0%B4%D1%83%D1%88%D0%BD%D1%8B%D0%BC-%D0%B3%D1%80%D0%B0%D0%B6%D0%B4%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BC-%D1%80%D0%BE%D1%81%D1%81%D0%B8%D0%B8-%D0%BE%D1%81%D0%B2%D0%BE%D0%B1%D0%BE%D0%B4%D0%B8%D1%82%D1%8C-%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D0%BA%D0%B0-%D1%8E%D1%80%D0%B8%D1%8F-%D0%B4%D0%BC%D0%B8%D1%82%D1%80%D0%B8%D0%B5%D0%B2%D0%B0
…Те, кто читал «Следы на воде» Кати Марголис, помнят, наверное, этот эпизод из детства Xенiи: вторая половина 80-х, уже года полтора как в СССР объявлена «перестройка»; девочка из интеллигентной семьи, пришедшая в полуподпольный домашний кружок изучать латынь и классическую культуру, обретает в нем новых друзей и знакомых… Стихи Горация, приобщение к мировой культуре… и на фоне всей этой насыщенной культурной жизни – трагедия, разворачивающаяся в Чистополе, где в лагере погибает вскоре после выхода из голодовки отец ее соученика по кружку. (Уже потом, после смерти Анатолия Марченко, который так и будет похоронен в лагере, Михаил Горбачев начнет освобождать политзаключенных, от которых, впрочем, почти каждый раз гебисты будут требовать подавать прошение о «помиловании» – но это потом…) Ощущение раздваивающейся реальности – будто одновременно существуют два абсолютно immiscible пласта жизни (в одном – латынь, Гораций, друзья, музеи… в другом – лагерные вышки и невиновные люди, брошенные за решетку или в психушки «за клевету на советский строй») – не покидает очень долго после того, как закрываешь книгу. И ровно такое же ощущение испытываешь, когда читаешь вышедший недавно на русском языке дневник Элен Берр, парижанки, еврейки двадцати с небольшим лет, правнучки выдающегося математика Мориса Леви, переживающей Катастрофу в оккупированном нацистами Париже и описывающей почти два ее года день за днем.
В дневнике, чудом уцелевшем – вначале у Анри, служанки Элен, потом – у Жана Моравецки, возлюбленного Элен, прожившего после войны долгую жизнь и в 1994 г. передавшего дневник Мариэтте Жоб, племяннице Элен, в дневнике, ждавшем своего часа 64 года, чтобы увидеть свет на родном языке, и более 70 лет – чтобы увидеть свет на русском (спасибо Наталье Мавлевич, переводчику), нет ничего из того, что описывают Франкл, Шаламов, Примо Леви и другие выжившие в нацистских или советских лагерях... (Нет – потому, что Элен описывает свою жизнь ДО; период, когда ее отец погибнет на операционном столе от рук лагерного врача, мать отправят в газовую камеру в Аушвице, а саму Элен, больную и ослабевшую, до смерти забьет охранница в Берген-Бельзене, в дневнике по понятным причинам не описан).
Read more...Collapse )
Я подписал эту петицию за освобождение историка Юрия Дмитриева, председателя карельского "Мемориала", потому что считаю дело против него сфабрикованным и потому что полагаю, что частная жизнь любого человека должна быть неприкосновенной: https://www.change.org/p/%D0%BD%D0%B5%D1%80%D0%B0%D0%B2%D0%BD%D0%BE%D0%B4%D1%83%D1%88%D0%BD%D1%8B%D0%BC-%D0%B3%D1%80%D0%B0%D0%B6%D0%B4%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BC-%D1%80%D0%BE%D1%81%D1%81%D0%B8%D0%B8-%D0%BE%D1%81%D0%B2%D0%BE%D0%B1%D0%BE%D0%B4%D0%B8%D1%82%D1%8C-%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D0%BA%D0%B0-%D1%8E%D1%80%D0%B8%D1%8F-%D0%B4%D0%BC%D0%B8%D1%82%D1%80%D0%B8%D0%B5%D0%B2%D0%B0?recruiter=32389795&utm_source=share_petition&utm_medium=facebook&utm_campaign=autopublish&utm_term=des-lg-no_src-no_msg

...Перечитываю "Время секонд хэнд" Светланы Алексиевич (в первый раз читал сразу после выхода книги, в 2013-м). Общий пафос, безусловно, очень близок, близки мысли о том, что целый многомиллионный народ в течение многих лет был поражён стокгольмским синдромом, очень понятна жалость к этому несчастному народу - как сказала одна великая душа, "я была тогда с моим народом - там, где мой народ, к несчастью, был".

Однако при всём при этом как-то очень смущают фактические ошибки: Егор Гайдар, в воспоминаниях собеседников автора призывающий москвичей выйти к Белому дому (в 1993-м!!!), булгаковская Маргарита, просящая отпустить Мастера (!), и т.д... Причем не всегда понятно, можно ли эти ошибки объяснить "ляпами" самих интервьюируемых...
Странное чувство неловкости от этих ошибок.

...В очередной раз поражаюсь тому, насколько люди не хотят давать себе труда подумать. В ленте в очередной раз гуляет "вирусная" речь "мэра Квебека" (в прошлый раз - "премьера Австралии"), в которой тот обрушивается на канадских (в первом варианте, соответственно, австралийских) мусульман: "Или изменитесь, или покиньте нашу страну". Репостят этот откровенный фейк (не хуже печально знаменитых "протоколов Сионских мудрецов") вполне себе адекватные люди, вполне, казалось бы, либеральных убеждений.

Подумать о том, что ни один западный политик - хоть "мэр Квебека", хоть "премьер-министр Австралии" не может позволить себе заявить людям, своим потенциальным избирателям: "меняйтесь или покиньте нашу страну", "христианские мужчины и женщины создали эту нацию на христианских принципах", что карьера ЛЮБОГО западного политика будет закончена после таких слов раз и навсегда (это тебе не Россия, где "единый безальтернативный лидер оппозиции" может безнаказанно назвать целый народ "грызунами"), - видимо, непосильная задача для людей. Или людям (да-да, образованным, думающим, антипутински настроенным и.т.п.) кажется очень "прикольным" транслировать все свои фобии окружающим? Не понимаю.

Думаю только, что, если бы "протоколы сионских мудрецов" были сфабрикованы не в конце XIX века, а в наши дни, в эпоху космических полетов и фейсбука, - они бы были столь же популярны((

...Закончил сегодня читать книгу "Дочь философа Шпета", составленную Elena Yakovich по воспоминаниям Марины Густавовны Шторх, дочери философа Густава Шпета (https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A8%D0%BF%D0%B5%D1%82,_%D0%93%D1%83%D1%81%D1%82%D0%B0%D0%B2_%D0%93%D1%83%D1%81%D1%82%D0%B0%D0%B2%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87) и бабушки Anna Margolis и Katia Margolis.

Прочитал буквально за пару дней, на одном дыхании; ощущение - незаслуженного счастья, прикосновения к чему-то невероятно ценному, невероятно хрупкому: жизнь Гучковых, Рахманиновых, Поленовых, учеба мамы Марины Густавовны, Натальи Гучковой, в передовой по тем временам женской гимназии Алферовых в одном классе с Мариной Цветаевой...
Долгие годы надежды Марины Густавовны и ее матери, что отец и муж жив (о том, что он был расстрелян еще в 1937-м, Марина Густавовна узнала лишь в конце 1980х, когда ни матери, ни ее старших сестер уже не было в живых)... Поразительно, когда сохраняются такие свидетельства об эпохе - но еще более поразительно, когда свидетелям века выпадает такая долгая жизнь, чтобы лично свидетельствовать об эпохе внукам и правнукам...
В этом смысле фотографии, случайно сделанные Александр Барошин на "мемориальской" акции "Возвращение имен" (https://www.facebook.com/photo.php?fbid=842414465788803&set=t.744747879&type=1&theater), для меня глубоко символичны - как рассказ о преемственности поколений, рассказ о том, как девочка, которой только предстоит узнать об эпохе репрессий из книг, прикасается к истории своей семьи...

PS: В следующую пятницу, 28 ноября, в 16 часов в ЦДХ, на 3-м этаже в "стекляшке", на книжной ярмарке "Non-fiction" состоится презентация этой замечательной книги, на которой, даст Бог, будет присутствовать сама Марина Густавовна.

Фишт-Лагонаки-2004: 10 лет

"Может быть, вот тогда и возникла впервые скорбная и неостановимая мелодия утрат: один за другим, одно за другим, все чаще и быстрее... И эта мелодия сопровождает его в продолжение всей жизни. Ее нечеткие полутона, заглушаемые дневными событиями, откладываются в памяти, в сердце, в душе, если хотите. Он думал об этом постоянно, ибо мелодия переполняла все его существо, а жизнь без нее казалась невозможной."
(Булат Окуджава)

"Иногда мне кажется, что в разрушении этого маленького ...Рая виновато время. Не то время, которое «время перемен», «трудное время» и т. д., а время как таковое, как потеря вневременности. Мне даже мерещилось, что нужно просто отмотать время назад, и – восстановится Натина печень, дядя Саша поднимется с обледенелого тротуара, вернется на свои полки «Библиотека приключений», Белки под руки (надо полагать, задом наперед) поведут меня обратно через канаву, совок, вынырнув из воды, втянется в детское ведерко,
а кипящий чайник медленно остынет.
"
(Евгений Водолазкин)

В этом году - 10 лет тому "кавказскому" походу (Фишт - Лагонаки), в котором я не участвовал, но из которого ждал своих новообретенных тогда знакомых, как ждут близких друзей:
Просто чтобы не забыть, что это было с нами, в этой жизни, что это был не сон и не сказка - вешаю здесь фотографии того ушедшего навсегда времени:
https://plus.google.com/u/0/photos/113741150101546110097/albums/6012544502086088433/

Сказал бы кто тогда, что эта компания распадется до атомарного состояния - в жизни бы ему не поверил... Пусть память об этом времени сохранится хотя бы здесь...

Памяти Ани Колосовой

"...В том-то и штука, что вовсе не хочется писать некролог. Хочется написать о нашем друге... нашей Ане - написать о ней как о живой."
http://bf-kislorod.ru/news/pamyati-ani/
Тоже все время ловлю себя на том, что совершенно непредставимо думать об Ане как об ушедшей от нас, и ушедшей так безвременно...

Думаю, если бы не муковисцидоз, которым Аня болела всю жизнь, с ее способностями она не только защитила бы кандидатскую, не только стала бы призером конкурса, организованного CAF - Russia, но и совершила бы настоящий переворот в науке.

Но даже в тех условиях, в которых она находилась, Аня - и как человек, и как ученый, и как сотрудник благотворительного фонда "Помоги.Орг" сделала невероятно много. Спасибо. +

Profile

gospatent
Ясинский Сергей

Latest Month

January 2017
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner